Ужин кончился. Вытирая сальные руки о пимы и подолы малиц, самоеды удовлетворенно рыгают. Этот исконный способ выражения признательности гостеприимным хозяевам пришел сюда от великих мастеров церемонии — китайцев. Хабинэ собирают обглоданные кости обратно в котел, чтобы, сварив их еще раз, получить суп на завтра.
Гости достают из-за пазухи махорку и наполовину сгоревшие дешевые трубочки. Однако, увидев у меня в руках портсигар, все суют трубки обратно.
С самым независимым видом они чешут под малицами голые животы, будто только для того и лезли за пазуху. К моим папиросам тянутся руки.
К черному дыму погасающего костра примешался едкий дым «Бокса». Не знаю, что хуже. Но дымят с неподдельным удовольствием. Все, от седого Лекси до его семилетнего внука. И хозяйка, и ее маленькая дочь.
Завязалась беседа. Сначала тихо, урывками. Потом громче, охватив всех.
Докурили папиросы до мундштуков. Взрослые тактично намекают:
— Хороса папирос, парень… Нада казать, хороса папирос.
Дети менее церемонны: они откровенно тянутся к портсигару. Портсигару приходится отдуваться за отсутствие у меня водки. Если бы присутствующие знали, что в заветном углу моего чемодана лежит бутылка неразбавленного спирта, хранимая в качестве лечебного средства, на всякий случай, они в один голос, на всякий вопрос, на все деловые предложения и дружеские замечания отвечали бы одним:
— Сярка тара[3].
К счастью, они этого не знают.