С возвращением бодрости он осмелел. Не в пример прошлому стал далеко уходить один, расставляя свои капканы в самых неприступных местах ледяного плато.
Сегодня мороз был крепче чем нужно, но Яльмар не побоялся, как бывало, сразу после завтрака расстаться с Кнутом. Это был его последний день перед возвращением на берег Зордрагефьорда, то есть перед отдыхом по крайней мере на три — четыре дня в теплой избушке, где можно спать, не боясь отморозить себе легкие и пить утренний кофе не обжигаясь, не опасаясь того, что жидкость замерзнет в кружке, прежде чем попасть в рот.
Прикрепив пожитки к саням, Яльмар еще раз набил трубку.
— Ну, Кнут, разгонную трубку и айда.
Кнут мрачно молчал, ковыряясь над своими санями.
— Эй, Кнут, с тобой говорят.
— Слышу.
— А раз слышишь, то не следует заставлять собеседника глотать лишнюю порцию морозного воздуха, чтобы повторить тебе приглашение. Табак мой.
Кнут так же сумрачно набил свою трубку. Раскуривая бросил:
— А ты не думаешь, Яльмар, что нам следует пересмотреть наше условие.