Только головой помотал.
Напружил Михайло тело изо всех сил. Сдвинул тушу, а вылезти не может.
Александр рядом лежит, а дотянуться до него невозможно.
Приподнявшись, Михайло внимательно поглядел в лицо брату. Мертвенно бледно оно. Нос будто у покойника заострился. И все кашляет, все кашляет. Хрипло так, протяжно, с натугой. Кашлянет, а на губах кровь пузырится. И по бороде струйкой стекает. Видать, медведь Александру нутро отдавил.
Так братья лежали на сажень друг от дружки. Время от времени Александр стонал и дергал лицом от боли. Долго не откликался на вопросы Михайлы. Наконец, тихонько так заговорил. Хорошенько Михайло и не разобрал слов-то, а только понял, что братишка помощи просит. Очень видно страдал парень.
Как услышит Михайло братнин стон — весь под медвежьей тушей задергается. А помочь ничем не может. Представилось Князеву, что вот-вот паренек отойти должен. Сам с парнем стонать готов, а вместо того только ласково, как может, тихонько говорит:
— Саня… Сашенька. Тяжко тебе? Потерпи маленько, паря, гляди вон сейчас Андрюха придет, вызволит меня. Мы тебя тогда живым манером отходим.
Александра в ответ только головой покачивал. Раз было попробовал рукой даже отмахнуться, да видно сил не хватило и руку-то поднять. С одышкой, как старик, отплевывая кровь, медленно слово за словом прохрипел из себя:
— Трудно мне, братец… дышать нечем… нутра нет вовсе… не жилец… простите ежели што… лихом…
Так и не договорил парень. Глаза прикрыл. Только тихо постонал. Да нет-нет зубами скрипнет.