– Я хотѣлъ васъ спросить, не носили ли вы съ тѣхъ поръ соломенныхъ ковриковъ въ домъ школьнаго учителя?
Клаусъ вѣрно сообразилъ, что отвѣтъ на вопросъ такого рода требуетъ зрѣлаго обсужденія. Онъ сложилъ свой карманный ножикъ, вытрясъ пепелъ изъ коротенькой трубки, закурилъ ее у лампы и курилъ нѣсколько минутъ молча.
Гансъ много бы далъ, чтобы тоже выкурить трубочку.
Наконецъ обсудивъ, какъ видно, вопросъ со всѣхъ сторонъ, старикъ откашлялся и сказалъ, смотря Гансу пристально въ глаза:
– Ковриковъ я къ нимъ не носилъ, а только пару заказанныхъ туфель, прямо съ фабрики, а это хуже, Гансъ, гораздо хуже!
Гансъ не спросилъ, почему туфли хуже, чѣмъ коврики, онъ зналъ это очень хорошо.
Здѣсь въ горахъ былъ обычай, что женихъ передъ свадьбой, дарилъ невѣстѣ пару башмаковъ, какъ бы приглашая ее воспользоваться этимъ орудіемъ при первомъ удобномъ случаѣ.
И такъ г. Кернеръ и Грета помолвлены? Съ какихъ поръ? Къ чему и распрашивать, если это правда?
– Одолжите мнѣ вашего табаку, – сказалъ Гансъ.
Онъ прежде совѣстился попросить у старика табаку, но теперь онъ чувствовалъ себя такимъ несчастнымъ, что казался себѣ самому не лучше тѣхъ собакъ, которыя злобно на него косились, каждая изъ своего угла.