– Въ такомъ случаѣ я остаюсь въ тюрьмѣ, ваша свѣтлость.
– Развѣ ты не желаешь быть на свободѣ?
– О нѣтъ, ваша свѣтлость, напротивъ, но хотя я браконьеръ, но не доносчикъ, и я думалъ…
– Что ты думалъ? говори смѣло!
– Я думалъ… если бы ты Гансъ былъ судебнымъ слѣдователемъ, то тебя не нужно было бы наводить на слѣдъ, ты самъ бы разузналъ въ чемъ дѣло.
– Я такъ и говорилъ, – сказалъ герцогъ, обращаясь съ своею обычною живостью къ женѣ, – Геккефенигъ оселъ.
– Точно такъ, ваша свѣтлость! – сказалъ Гансъ.
Герцогъ закусилъ себѣ губы, а герцогиня, слегка наклонившись, начала расправлять складки своего платья.
– Однимъ словомъ, я тебя прощаю, – сказалъ герцогъ, – но зато ты долженъ мнѣ разсказать всѣ, что касается собственно тебя. На первомъ допросѣ ты показалъ, что первый выстрѣлъ на лужайке у пруда сдѣланъ не тобою, но послѣ ты отрекся отъ этого показанія.
– Отрекся, ваша свѣтлость, и удивляюсь, что они повѣрили мнѣ тогда. Съ того мѣста, где нашли фуражку, я никакъ не могъ стрелять въ оленя. Выстрѣлъ былъ направленъ съ противуположной стороны. Я бьюсь объ закладъ, что ваша свѣтлость сейчасъ бы это сообразили.