Вот потасовка закончилась. Бранясь и крича, они разбегаются. Каждый, кто урвал кусок, плотно окружён толпой завистливых товарищей…
Голова лежит на полу, изуродованная, облепленная грязью, повсюду следы кулаков, уши порваны — так они добывали серьги, тщательная причёска взлохмачена, напудреные пряди светлых волос в уличной пыли. Одна ноздря раскроена каким-то острым инструментом, на лбу отметина сапожного каблука. Веки полуоткрыты, угасшие, остекленевшие глаза застыли в прямом взгляде.
Наконец толпа движется вперёд. Четыре головы торчат на длинных копьях. Ярость народа обращена преимущественно на голову человека с седыми волосами. Видимо, этот человек был им особенно ненавистен. Я его не знаю. Они плюют в него и забрасывают комьями грязи. Вот горсть уличной грязи крепко попадает ему по уху… что это? не дёрнулся ли он? тихо, незаметно, всего лишь одной мышцей, так что это заметил только я?
Наступает ночь. Нас, головы, насадили друг подле друга на железные прутья решётки дворцового забора. Я и дворца не знаю. Париж велик. Во дворе вокруг мощного костра сидят вооружённые граждане… уличные песни, анекдоты, громкий смех. До меня доносится запах жареной баранины. Огонь распространяет аромат драгоценного розового дерева. Дикие орды вытащили всю обстановку замка во двор и теперь сжигают по частям. Вот на очереди изящная, с элегантными завитушками, софа… но они медлят, не бросают софу в огонь.
Ядрёная молодка в открытой спереди рубашке, демонстрирующей её полные крепкие груди, уговаривает мужчин, оживлённо жестикулируя.
Выпрашивает ли она у них драгоценности? Внезапно возжелала ощутить себя герцогиней?
Мужчины всё ещё медлят.
Молодка показывает на решётку, на остриях которой торчат наши головы, а потом снова на софу.
Мужчины медлят — и вот она отталкивает их в сторону, вырывает у одного из вооружённых саблю из ножен, опускается на колени и начинает крепкими руками при помощи клинка вытягивать из деревянного остова софы маленькие гвозди с эмалированными шляпками, при помощи которых дерево обтянуто тяжёлым шёлком. Теперь мужчины помогают ей.
Вот она опять показывает на наши головы.