Захватив вещи бухгалтера, Савельев захлопнул на засов дверь тамбура, наскоро отряхнул гостя от снега.
Страшно неуклюжий в меховых одеждах, Шельбицкий вошел в комнату, с огромным трудом развязал одеревеневшими пальцами тесемки малахая, сбросил его с головы. Редкие волосы его слежались, нос и щеки были заметно подморожены.
— Проклятая стужа! — промолвил он хрипловатым голосом, безуспешно пытаясь расстегнуть ремень на кухлянке.
Савельев с нескрываемым презрением наблюдал за ним, подошел, помог расстегнуть ремень.
— Вы — тепличное растение! — наконец сказал он. — Вот какую силу имеет магнит, который называется деньгами! Даже вас вытащил на Север, в полярную стужу!
Когда Шельбицкий, наконец, разделся, Савельев пригласил его сесть, не спеша накрыл стол.
— Вы все еще так и не пьете? — спросил он, извлекая из тумбочки бутылку со спиртом.
— Не пью, — хмуро ответил Шельбицкий, пытаясь разгладить свои слежавшиеся волосы.
— Ну что ж! сегодня я, пожалуй, поучу вас, как надо пить. Иногда это очень полезно для психической разрядки… очень полезно, — подчеркнул Савельев, разглядывая на свет — чисты ли стаканы. — Но прежде чем напиться до зеленых чортиков, мы выпьем с вами совсем немного, чтобы вести деловой разговор на трезвую голову.
Шельбицкий болезненно поморщился, потянулся вилкой к раскрытой банке с крабами.