— На память о сегодняшнем вечере, — сказал Джо, усаживаясь за руль.
Виллис выехал со двора.
Гольда поднял и отвел к столу в уголке двора Лаубе. Повалившись на спинку стула, Гольд замычал от боли. Лаубе поднес ему стакан вина. Стуча зубами о края стакана, Гольд выпил. Они долго сидели молча. Гольд стонал и хватался за челюсть. Затем, заикаясь, попросил еще вина. Выпив, он облегченно вздохнул.
— Вы в состоянии разговаривать со мной? — спросил Лаубе.
— Да. А что такое?
— Я слышал ваш разговор с Лазаревским.
— И что вы скажете по этому поводу?
— Только то, что я не желаю рисковать своей частью денег. Ваша статья так же страшна Лазаревскому, как мыльный пузырь иголке.
— Вы так думаете?
— Да. Это не бомба, а всего лишь жалкий мыльный пузырь. И поэтому прошу возвратить мне двадцать тысяч шиллингов. Пусть Хоуелл рискует своими, а у меня нет охоты. За вас, как выражается капитан, я не поставлю и двадцати шиллингов.