«Навьи чары» этой легенды ныне, кажется, рассеялись совершенно. О ней не говорят и не пишут; и если мы считаем уместным здесь на этом остановиться, то, конечно, отнюдь не за тем, чтобы в чем-либо разубедить ген. А. И. Деникина, который до сих пор сохраняет «лично интуитивное глубокое убеждение в предательстве советских комиссаров»[7].
Такая «интуиция» интересна просто, как любопытный человеческий документ — не больше.
Эта грандиозная политическая провокация привлекает еще сейчас наше внимание потому, что, если раньше «широкие круги русской общественности» склонны были рассматривать ее, как результат специфически русских настроений, продукт отечественного, так сказать, производства, — то теперь мы имеем данные утверждать, что это была определенная, широко задуманная и хорошо тогда проведенная политическая кампания международного характера, с помощью которой международная буржуазия пыталась задушить первые вспышки пролетарской революции.
И не русская, разумеется, буржуазия играла в этом концерте первую скрипку; партию вела самая умная и дальновидная, самая расчетливая и ловкая представительница враждебного нам класса — буржуазия англосаксонская.
Но, конечно, и для русской буржуазии эта идея— выносить за одну скобку большевиков и немцев, казалась особенно благодарной и, в качестве орудия военно-политической борьбы и пропаганды, не раз играла роль крупного козыря.
Впервые ею ковырнул ген. Корнилов, при чем этот в полном смысле политический недоросль сразу довел ее до геркулесовых столбов нелепости и абсурда.
«Временное правительство, под давлением большевистского большинства советов, действует в полном согласии с планами германского генерального штаба, убивает армию и потрясает страну внутри»[8],—писал он в своем, мало кому известном, приказе. Здесь за одну скобку попали не только большевики, но уже и временное правительство, столь послушно относившееся к антанте.
Выяснению вопроса о том, в какой мере армия революции была на службе германского генерального штаба уделяет в своей книге не мало внимания «член омского правительства», Г. К. Гинс. По наивности, а может быть и глупости — его «впечатления и мысли», составляющие два внушительных тома, дают все основания для последнего предположения, — он простодушно рассказывает вещи, которых не найти у других белогвардейцев.
Оказывается, видите ли, что между Лениным, Троцким и германским генеральным штабом существовало специальное соглашение. Но пусть лучше говорит сам Гинс:
«В 1918 г. американское правительственное бюро печати опубликовало сенсационные разоблачения. Все, что раньше передавалось как слух, стало обосновано документально. В Смольном действительно были немецкие офицеры».