По перрону несется с дикими воплями женщина, потерявшая свои вещи, а теперь и детей.
Это были цветочки разыгравшихся впоследствии событий в Ростове, когда, по рассказам очевидцев и участников, целые поезда с ранеными и больными гибли расстреливаемые добровольцами из пулеметов, лишь бы они не достались в руки красных.
Поезд тронулся по направлению на Новороссийск.
Большинство в поезде составляли офицеры, по их словам, отправляющиеся на Царицынский фронт. Держали они себя вызывающе; пассажиры выведенные из терпения, в свою очередь, начали наступление на них и те сразу сбавили тон.
Здесь, в поезде встретил знакомого еврея из Екатеринослава. Он ехал из Ростова в Ялту, а там и дальше.
Разговорились. Рассказал о своих последних мытарствах и бегстве от добровольцев из Екатеринослава в Ростов. Как штрих из пребывания добровольцев в Екатеринославе, даю выдержку из его рассказа о погроме.
«Вскоре после вступления добровольцев в Екатеринослав начались погромы, грабежи и убийства.
Я жил в районе и не далеко от базара, населенном почти исключительно евреями. И вот, этот район сделался исключительно центром ежедневных ночных погромов и грабежей со стороны добровольцев. С тех пор, как вошли добровольцы, ни я, ни моя семья ни одной ночи не спали и не раздевались. Ночь была для нас пыткой… Все сидели и ждали, готовые каждую минуту броситься и бежать во двор и оттуда, через дыры в заборах сделанные заранее, к соседям, а если нужно, то и дальше.
При начинавшемся погроме все население еврейского квартала выбегало во дворы и начинало нечеловеческим голосом кричать, стонать и звать на помощь.
Вы представляете себе тот дикий, непередаваемый ужас, когда ночью, при свете зарева пожара, тысячи людей зовут, стонут и молят о пощаде, о помощи».