— Я это, я, ладзянский жупан, — повторил конь человеческим голосом. — Знаю, бесчестно я жил на свете, скольких крестьян подневольных по моему приказу выпороли! Люди меня проклинали, и проклятья их сбылись, я вот в коня превратился.
Самко ушам своим не верил. Поглядел на коня — конь и конь, как и все кони.
— Помнишь ли, Самко, как ты играл мне? — продолжал конь. — Ты был мне друг, а я тебя в кутузку ни за что ни про что посадил. Ты уж прости. Напоследок хочу отплатить тебе добром. Слушай совет мой. Ты небось и сам заприметил, что здесь все не так, как у людей. Заколдованное тут место, на Ситне. Помни и слушай хорошенько, что я тебе скажу! Накидают вам лесные молодцы в контрабас дукатов, знай, что это не настоящие. Из Ситна уйдете — дукаты горстью сора обернутся. Сделай крестик на контрабасе, дукаты останутся дукатами.
Конь-жупан заговорил потише, Самко ближе подступил к коню, чтобы слышать его лучше и поблагодарить за добрый совет, но конь не дал ему слова сказать.
— Слушай дальше. Будут с вами расплачиваться, денег не берите, а просите сор, что в углы заметен. Понял? А теперь спеши, разыскивают тебя. Про меня никому не сказывай, а домой вернешься — помяни добрым словом.
Конь умолк, а Самко заторопился прочь. Неподалеку от конюшни встретил он Адамца. Тот искал его. Самко — молчок, ни словом не обмолвился, где был, с кем говорил, а когда подсел к товарищам, потихоньку начертил на контрабасе маленький крестик.
И так они всё играли, всё играли, а разбойники с девицей всё плясали, чуть не дрались за нее, а как загорелась на небе заря, все разом исчезли неведомо куда, как и появились невесть откуда.
Музыканты сильно устали, отложили инструменты, сидят, по сторонам беспокойно озираются, не знают, что делать, да никого не видать вокруг. Тут подошел мужик-гора с кудельными усами и, как накануне, поманил их за собой. Пошли они. Усатый провел их через узкую дверь в скалу. В скале оказалась большая просторная пещера. Не было в ней ни стола, ни скамейки, только мешки посреди стоят, а по углам кучки сора.
— Ну, музыканты дорогие, вы для нас хорошо постарались, теперь наш черед рассчитаться с вами, — сказал он.
Самко тут вышел вперед и говорит: