И так плясали один за другим с невестой, а потом ставили под дубом, словно неживую. Музыканты уже не дивились, хмельное малость ударило им в голову. Они лихо наяривали, а разбойники плясали, то и дело подбегая к музыкантам, и новехонькие дукаты в контрабас кидали.
В полночь снова подали угощенье, и музыканты еще подкрепились.
Разбойники ели, а Самко отошел в сторонку, прогуляться опушкой леса. Идет, видит, строение — то ли рига, то ли конюшня. Стал двери искать, внутрь хотел зайти, насилу нашел по другую сторону каменной стены. Отворил дверь, смотрит, тут и конюшня, и хлев, полно животины всякой — лошадей, коров, волов. Стоят, к желобам привязанные, все сытые, гладкие на загляденье. Вошел он и вдруг слышит:
— Здравствуй, Самко! Ты откуда взялся?
Самко вздрогнул, испугался, но потом осмелел, ведь по имени его только знакомый какой мог позвать. Озирается, а рядом — ни души. Кто ж его мог окликнуть?
Видит, возле него конь в стойле головой мотает.
«Уж не он ли меня кликал?» — подумал Самко.
И правда!
— Эй, Самко, помнишь ли ты жупана из Ладзян? — молвил конь человеческим голосом.
Скрипач от удивления глаза вытаращил.