Первые заморозки давно наступили, но уток еще было много.

Они сгурбились в большие стаи и, как это обычно бывает перед скорым их отлетом, беспокойно летали с камских песков на большие озера и обратно.

Для вечерней сидки, я выбрал небольшую мелкую озеринку среди чистых лугов. По ее берегам не было леса. Вокруг озера, — кошеные луга. На другой стороне, — небольшой, плохо свершенный (пологий) стожок сена.

По мутной воде и перьям на ней — можно предполагать, что вечером, на озеро прилетят пары три уток.

При хорошем обстреле, — можно удовлетвориться и парой октябрьских уток…

До начала перелета оставалось часа два, и я пошел обследовать соседнее озеро, на которое каждую осень, — ночами, садились гуси.

В конце этого озера, из-под Макбета, шедшего береговым тростником и камышами, выбежал, хлопая по воде крыльями, крупный гусь.

Появление на воде гуся — было так неожиданно, что я растерялся и позорно пропуделял в двадцати шагах.

После выстрела, гусь нырнул и показался на средине озера. Не поднимая головы, он плашмя поплыл на другой берег.

Выстрел из левого ствола, утиной дробью, — не имел желательных последствий, и гусь снова скрылся под водой.