— Да, — сказал он наконец задумчиво. — Ежели его раскрошить да стаканчиками продавать, как махорку, дело-то, пожалуй, и выйдет. Ну вот, хочешь за все пятьсот рублей, и вексель назад отдам?
Джек промолчал. Хоть он и находился в стесненных обстоятельствах, предложенная цена показалась ему настоящим издевательством. Ведь самая скверная махорка стоила дороже.
— Ну, говори крайнюю цену! — закричал Скороходов.
— Четыре тысячи.
— Держи его за руки, Петр, — сказал Скороходов деловито. — Выдерем зубки и поедем. А то на разговоры время терять жалко.
Но Джека теперь уже было трудно запугать. Он понял, что Скороходов не отступится от табака и пугает его клещами, чтобы сбавить цену. Он решил сопротивляться, если Петр его опять схватит.
Скороходов поднял клещи к его лицу. Но Джек отбежал в сторону и закричал:
— Подожди ты со своими клещами. Давай по-деловому говорить. Ну, три тысячи пятьсот, согласен?
Торговались долго, почти до вечера. Скороходов еще несколько раз лез с клещами, несколько раз садился в тележку. Наконец сговорились на тысяче рублей. Кроме того Скороходов возвращал вексель. Джек оставлял у себя сорок кило табаку. Пятьсот рублей Скороходов платил сейчас, а на остальные должен был выдать вексель сроком платежа на новый год.
Ударили по рукам. Петр куда-то сбегал за водкой, и Скороходов налил всем по стаканчику. Сам выпил четыре. Пил и все горевал, что прогадал с табаком. Когда стемнело, Джек заложил лошадь. Табак погрузили на телегу и в тележку и повезли в Чижи. Скороходов шагал рядом с подводами: все боялся, что табак разворуют.