Здесь Бутылкин, а за ним и некоторые другие члены коммуны, начали возражать, что нельзя действовать так поспешно, — жалко со старыми лошадьми расставаться. Но Джек ответил с запальчивостью, что только так и можно работать. Если каждый будет жалеть свою паршивую лошадь и курицу, то мечтать о хорошем хозяйстве нечего. Большинство голосов постановили вопрос о лошадях пока отложить.
Посыпались замечания. Непонятно было, как на тракторе пахать день и ночь. Оно, конечно, трактор — машина и не устает, но ведь люди-то с работой незнакомы. Тут Капралов вмешался, сказал, что лично он с трактором справится: ему во время военной службы приходилось ездить на танках.
— Остальных научим, — сказал Джек. — Надо, чтоб четыре тракториста было. Каждый будет по шести часов пахать. А на лошадях пусть пары поднимают.
Маршев сказал:
— Я хочу на тракторе.
— Ладно, — ответил Джек. — Так четверку и составим: ты, Николка, Капралов и я. Еще пару женщин обучим. Ведь на тракторе пахать не за плугом ходить. Силы не требуется.
Поговорили и о Кацауровке. Хотя ребята с собой бумаги на имение не привезли, им было обещано в городе, что Кацауровка отойдет к коммуне.
— На этих днях коров туда переведем для верности, — сказал Джек. — И работниц перебросим. Кормить скот будем силосом.
— Ведь у нас потелились коровы-то, — сказал Дмитрий Чурасов и улыбнулся. — Теперь в стаде шесть телят уж лишних.
— И телят в Кацауровку переведем, — заявил Джек. — В Кацауровке и гряды заложим под Вирджинию. Если руки свободные останутся, начнем дом разбирать адмиральский послезавтра. Я и веревку привез специальную, чтоб колонны валить. В ней двадцать метров.