— Эх, жаль, ружье продал…
И бросился впереди всех.
Но чижовских мужиков оказалось больше. Члены коммуны были выгнаны за ворота, и ворота закрылись. А Джека потащили во флигель. С крыльца он успел закричать:
— Идите назад, товарищи! Но чтоб трактор день и ночь пахал! День и ночь!
Тут двери за ним закрылись, и «Новая Америка» осталась без председателя.
Печально было возвращение коммуны в Починки. Пелагея и Катька, да и остальные бабы ревели по Джеку на все поле. Ребята тоже приуныли, не знали они теперь, как действовать дальше. Никто не мог понять, совершил ли Джек преступление, сбивая сургучную печать с ворот, или действовал по праву. Решили устроить по этому вопросу заседание у трактора.
В Починках «Новую Америку» подняли на смех.
— Что же скоро вернулись? — кричали мужики. — Выселиться-то выходит не легко. Обратно приплыли, американы!
Коров развели по дворам, красные ленты с них сняли. Пелагея даже не радовалась, что обе коровы ее вернулись в хлев. Теперь ей казалось, что Джека обязательно расстреляют. Кровать Джека вверх ножками поставили обратно в избу, и это еще больше увеличивало Пелагеино горе. Повернуть ее, как надо, она не решалась: Джек запретил прикасаться к кровати. А смотреть на торчащие ножки невозможно было без слез. Охая и тяжело вздыхая, старуха растопила печку и состряпала обед. Стала кликать Катьку, но оказалось, что Катька пропала из деревни. Это совсем доконало Пелагею.
Она села у избы и ревела до тех пор, пока кругом не собрался народ.