Татьяна и Дуня остались одни в Кацауровке. Им сразу стало легко теперь: показалось, что все беды их миновали. Татьяна потушила огни в доме и вышла на крыльцо.
Она села на крыльцо и вдруг почувствовала желание уйти подальше от дома, в поле, в темноту. Дуня, которая успела уже распрячь лошадь, присоединилась к ней. Они заперли дом на ключ и вышли за ограду.
Невысоко от земли, наперерез дубовой аллее, быстро летели какие-то птицы и тихо свистели. Звезды мигали с туманного неба приятно и мягко. Женщины вышли в поле, не произнося ни слова. Обеим их будущее было не ясно, и обеим хотелось тихо подумать о нем.
— Пожар! — вдруг сказала Дуня. — Это Починки горят.
Действительно, из-за холма поднимался дым, освещенный снизу. И даже не один, а как будто несколько. Женщины вбежали на холм и оттуда увидели, что пожара нет. Четыре больших костра горели в поле. Этого никогда не бывало в здешних местах.
Женщины пошли быстрее, и огни двигались на них. Скоро можно было видеть, что в квадрате, обозначенном кострами, разместился огромный участок вспаханной земли. По краю его полз трактор и грыз целину со смаком, легко и уверенно. Глыбы поднятого дерна, освещенные сбоку, показывали, что плуг забирает глубоко и пашет на совесть. Видимо, работа приходила уже к концу. Кольцо вспаханной земли становилось все шире и шире, вытесняя целину в центре.
За трактором с горящими ветками в руках шагали двое ребят. Криками они понукали машину. Но она и так шла хорошо.
Татьяна схватила Дуню за руку и бросилась вперед, прямо по пахоте. Она бежала по развороченной земле, как по застывшим черным волнам, спотыкалась и падала. Только у самой машины она остановилась.
— Здравствуйте! — закричала она, давясь дыханием. — Что нам делать?
— Кто такие? — спросил Капралов с трактора, всматриваясь в темноту.