— Катька! — сказала она, наплакавшись вдоволь. — Сходи к Капраловым, добейся, чтобы впустили. Займи у них сахару три куска и чаю щепотку. Скажи, что осенью отдадим, как бог свят. Только чтоб не приходили пока.
Катька ушла, а мать начала быстро ставить тусклый, помятый самоварчик. Джек в это время рассказывал ей свои приключения. Она ничего не понимала в его рассказах, но слушала и охала сокрушенно, по-матерински. Видимо, старуху занимала только одна мысль, и она высказала ее в тот момент, как Джек замолчал.
— Что ж ты к нам на-вовсе вернулся, или опять в Америку уплывешь?
— Не уеду, — ответил Джек. — Здесь работать буду.
— Денег-то привез с собой, хоть чуть-чуть?
И Пелагея уставилась на мешок, в котором по ее представлению могли быть только деньги.
— Нет, денег не привез.
— А в мешке что?
— Вот.
Джек развязал мешок и высыпал на стол немного пшеницы. Огромные зерна, круглые, как горох, потекли по столу. При свете лампочки они казались золотыми.