Раздражительный джентльмен, ожидавший, что торжественное сообщение лекаря завершится чем-то необычайным, как только услышал его заключение, вспылил и встал: «К чорту ваши устрицы!» воскликнул он и, бросив мне: «Ваш покорный слуга!» — отошел в сторону.
Доктор также поднялся со словами:
— Клянусь, я в самом деле удивлен, даю слово…
Засим он последовал за мистером Медлером к буфетной стойке, где тот платил за свое кофе, и там прошептал так громко, что я услышал:
— Скажите, кто этот джентльмен?
Его приятель быстро ответил:
— Я узнал бы это, если бы вы не вторглись столь неуместно.
И он ушел, очень разочарованный. Церемонный лекарь тотчас же возвратился и сел рядом со мной, тысячу раз попросив извинить его за то, что оставил меня в одиночестве, и сообщив, будто у буфетной стойки он сказал мистеру Медлеру нечто чрезвычайно важное и не терпящее отлагательств. После этого он заказал кофе и стал восхвалять эти зерна, которые, по его словам, в холодных флегматических конституциях, подобных его конституции, уничтожали излишнюю влажность и взбадривали уставшие нервы. Он сказал, что кофе было неизвестно у древних и что это название происходит от арабского слова, как легко можно догадаться по окончанию его и по звуку.
С этого предмета он перенес свои изыскания на глагол «пить», каковой, по его утверждению, неправильно применяется к питью кофе, поскольку кофе не пьют, но прихлебывают или потягивают, а первоначально слово «пить» означало «утолять жажду» или «напиваться и буйствовать»; он утверждал, что слово, заключавшее ту же мысль, по-латыни есть «bibere» или «potare», а по-гречески «pinein» или «poteein», хотя он и готов допустить, что оно употреблялось по-разному в различных случаях; например, «пить много» или, говоря вульгарно, «выдуть океан спиртного» значило по-латыни «potare», по-гречески же «poteein», а, с другой стороны, «пить умеренно» — «bibere» и «pinein»; он признавал, что это его собственные предположения, каковые, однако, подкрепляются словом «bibulous», применяемым к порам кожи, способным поглощать только самое небольшое количество омывающей их влаги вследствие крайне малого своего диаметра, тогда как от глагола «poteein» производится существительное «potamos», обозначающее «реку» или большое количество жидкости.
Я не мог удержаться от улыбки, слушая эти ученые и важные рассуждения, и, дабы возвыситься во мнении моего нового знакомого, с нравом которого мне удалось уже познакомиться, я заметил, что, насколько я помню, его утверждения не подкрепляются древними авторами: Гораций употребляет слова «poto» и «bibo», не делая между ними различия, как, например, в двадцатой оде первой книги: