— Если все это так, то отсрочка свадьбы на несколько дней не принесет никакой беды, — сказал я.
— Так-то оно так, но вы не знаете, сколько у меня соперников, и они воспользуются всеми преимуществами передо мной, — возразил он, — ни за что в мире я не хотел бы оставить ее страсть неутоленной… Малейшая, по видимости, холодность и безразличие могут все погубить. Такой удобный случай встретишь не каждый день.
Я согласился с этим замечанием и спросил, как он намерен поступить. В ответ на это он потер подбородок и сказал:
— Придется взять взаймы у кого-нибудь из приятелей. Вы не знаете, кто смог бы ссудить мне небольшую сумму на один-два дня?
Я заявил, что не знаю решительно никого в Лондоне и не смог бы ни у кого взять взаймы гинею даже в том случае, если бы от этого зависела моя жизнь.
— Ни у кого! — повторил он — Плохо плохо… Эх, если бы мог я что-нибудь заложить' Но послушайте! Клянусь богом, у вас замечательные рубашки (он пощупал рукав моей рубашки), сколько у вас таких?
Я ответил.
— Шесть гофрированных и шесть простых
Он выразил сильнейшее удивление и поклялся, что ни один джентльмен не должен иметь больше четырех.
— Сколько же, вы думаете, у меня? — продолжат он — Вот та, что на мне, и еще одна, клянусь спасением моей души. Кажется, мы извлечем добрую сумму из ваших избытков Погодите, погодите. Кажется, такая рубашка стоит шестнадцать шиллингов по умеренной цене. Предположим, мы закладываем их за полцены, восемью восемь — шестьдесят четыре. Да это три фунта четыре шиллинга! Здорово! Надо действовать. Вашу руку!