— Против Льва Толстого и атеизма вообще. Полнейшее опровержение, в пух и прах. Были и раньше, но не такие основательные. У меня все собрано. Сокрушу вдребезги, как Данилевский Дарвина. И против науки. — Против науки! — с ужасом воскликнул Шестов.
— Наука — ерунда, не надо ее в школах, — говорил Коноплев в азарте. — Все в ней ложь, даже арифметика врет. Сказано: отдай все, — и возвратится тебе сторицею. А арифметика чему учит? Отнять, так меньше останется! Чепуха! Против Евангелия. К черту ее!
— Со школами вместе? — спросил Ермолин.
— Школы не для арифметики!
— А для чего?
— Для добрых нравов.
— В воззрениях на науку, — сказал Логин, — вы идете гораздо дальше Толстого.
— Вашего Толстого послушать, так выходит, что до него все дураки были, ничего не понимали, а он всех научил, открыл истину. Он соблазняет слабых! Его повесить надо!
— Однако, вы его недолюбливаете.
— Книги его сжечь! На площади, — через палача!