Две каменные плиты рядом. Одна засыпана свежими цветами. Золотые буквы сложились в его имя, из-за цветов едва видны.
Долго стояла, безмолвно тоскуя, Ортруда над гробницею Карла Реймерса. Она вспоминала о своей любви, об его любви. Казалось ей, что проклятие чье-то тяготело над этою любовью.
Те радости и утехи жизни, которые Танкред брал шутя, отчего она не могла брать с такою же безмятежною легкостью?
И за что она отвергла его, осудила? Так поспешно осудила, словно спеша, уйти от него. Куда уйти? К кому, к чему?
Его честолюбие? Его интриги? Перед бледным ликом смерти, под черным покровом печали, как все это казалось ей теперь ничтожным! И думала она:
«У Карла Реймерса была нежная и гордая душа. На высоту хотел взойти он, чтобы оттуда господином и победителем смотреть на широко синеющие дали жизни и мечтать о прекрасном и высоком, недоступном вовеки. Но не хотел, он скупо и мелочно торговаться с жизнью. Когда она его обманула, когда она посмеялась над ним, он спокойно и гордо ушел».
Шептала Ортруда:
— Прости меня, как я тебя прощаю.
Стала на колени, склонилась к его могильной плите, заплакала и шептала:
— До свидания в лучшем мире.