32
— Проигрался? Нет. То есть да, — говорил Николай. — А, черт! Одним словом, мне не до выражений. Кажется, можно это понять и хоть иногда войти в мое положение. Одним словом, мама, мне очень нужны деньги, и я убедительно прошу тебя дать мне хоть рублей восемьсот, что ли. Без крайней необходимости я бы не стал беспокоить тебя. Собственно говоря, мне бы надо тысячу. Но я прошу только восемьсот.
Любовь Николаевна молчала. Николай говорил все громче, почти кричал:
— Мама, да ты, кажется, не слушаешь? На это ухо мы глухи? Проснись, пожалуйста! Пойми, я прошу у тебя всего восемьсот рублей. Ну, в крайнем случае, семьсот. Надеюсь, эта сумма тебя не разорит. А мне положительно до зарезу. Что называется, — вынь да положь.
Мечта поставила перед матерью иной дом, иную семью. Веселые глаза ласкового сына глянули в ее глаза так ясно, так живо, как наяву. Она тряхнула головою, отгоняя сладкое очарование мечты. Суровые подняла глаза на Николая и решительно сказала:
— Николай, я не дам тебе никаких денег. Из заботы о тебе я не дам тебе денег.
— Напрасно! — злобно сказал Николай. — Повторяю, мне деньги до зарезу нужны, и я на все готов, чтобы их достать. Для тебя деньги — меньги, как говорят армяшки, а для меня это — жизненный вопрос. Как порядочный человек, предупреждаю тебя, мама, что я ни перед чем не остановлюсь. Я говорю совершенно серьезно.
Любовь Николаевна внимательно посмотрела на него и сказала:
— Попроси у отца, если тебе так необходимы деньги.
Николай засмеялся злобно и нагло. Сказал: