Любовь Николаевна с ужасом смотрела на злое лицо Николая и повторяла:
— Николай, замолчи, замолчи!
Николай говорил с возрастающею злобой:
— И, наконец, твои собственные интересы могли бы тебе подсказать… Я молчать не обязан, наконец! Я все скажу отцу. Если ты не хочешь помочь мне, так и я не стану тебя щадить.
Дрожа от негодования, Любовь Николаевна гневно говорила:
— Николай, ты меня шантажируешь! Какая гнусность! Как низко ты упал!
Она быстро пошла по направлению к узкой дорожке, которая, извиваясь среди кустов шиповника, вела к дому. Николай бежал за нею с перекосившимся от злости лицом и визгливо кричал:
— Я как сын так же имею право возмущаться! Честь моего отца задета! Я не позволю!
Любовь Николаевна остановилась в начале дорожки, у одной из двух тоненьких, молоденьких, чинно пряменьких березок. Сказала:
— Оставь меня! Я не хочу слушать тебя.