Кое-как помирились. И уже Верочка говорила отцу:
— Папа, я пойду в сестры милосердия.
Кратному стало грустно. К общей посредственности его детей присоединится еще и это стремление пойти туда, куда все идут, поступить по общеодобренному образцу.
Он прислушивался к их разговору и знал, что настроения их бодры. Во что бы то ни стало жить, — вот что они знают и умеют. И знают, для чего жить.
И даже притомившиеся и дремливо шагавшие мальчишки двигались, однако, с привычною, бессознательною уверенностью господ и повелителей жизни.
Уныние все сильнее охватывало Кратного.
Он тревожно прислушивался к их разговору.
Их знание было ему недоступно. Но он чувствовал, что все его страхи им не страшны.
Верочка — бесхитростный ребенок с неомраченною душою. Откуда же это знание и эта уверенность?
Он вслушивался в их разговор, и ему очень хотелось подойти к ним. Ему показалось вдруг, что в его уме слагаются настоящие, верные слова. Он нагнал Верочку и Николая, пошел рядом с нею, сжал ее руку и начал: