— Милые мои, дорогие!
И вдруг смутился. Но, заглянув в свою душу, он все-таки захотел сказать последнюю правду. И сказал:
— Все это уже не для нас, все это привычное и милое.
— А для кого же? — спросил Николай.
Верочка со страхом посмотрела на отца.
Он говорил:
— Надо строить жизнь, новую, молодую, крепкую. А вы знаете, для строения надо расчистить место. Разрушить и уже потом строить.
— Мы этого не боимся, — спокойно сказал Николай.
В тишине, влажной и чуткой, его голос звучал свежо и значительно. Кратный ласково улыбнулся.
— Знаю. Вы, вновь вступающие в жизнь, все это устроите.