Собрал он тогда всех начальников стрелецких и начал говорить им, что следует написать челобитную, чтоб Софья венчалась на царство.
— Не умеем мы писать челобитной, — отвечали ему стрельцы.
— Об этом не заботьтесь, челобитная будет написана…
Однако стрельцы не поддавались.
— Пускай будет написано, да кому мы ее подадим — царям ведь? Ну, старший царевич ничего не скажет, да послушает ли нас царь Петр Алексеевич?
— А коли не послушает, — говорит Шакловитый, — идите на Верх, задержите боярина Льва Кирилловича Нарышкина да царского кравчего князя Бориса Голицына, тогда и примет царь челобитную вашу.
— А патриарх и бояре?
— А что патриарх — патриарха можно переменить. О боярах же и совсем не след думать — бояре те, что отпадшее зяблое дерево. Разве постоит до поры до времени один князь Василий Васильевич Голицын.
Стрельцы подумали, подумали, ну так-таки ничего решительного и не ответили Шакловитому. Уйдя же от него, стали толковать о том, что не след им вступаться в такое дело. Они хорошо помнили майские дни 82 года.
— Как же это, — говорили они, — опять идти нам в Кремль бунтом, сменять патриарха, хватать самых близких людей царских и зачем? Разве виданое дело, чтоб царевны венчались на царство? Нет, нечего нам впутываться.