– Что Иринушка? – спросил царь. – Нешто и она нездорова? Говори прямо, не то, хоть и трудно, сам пойду ее проведать, сам стану ее расспрашивать.
Царица махнула рукою.
– Да что расспрашивать! От нее ничего не добьешься, молчит она, ни на что не жалуется.
– Коли нездорова, полечить ее надо. Я и сам заметил, что она ровно похудела.
– Уж и не говори! – вздохнула царица. – С каждым днем худеет. По ночам плачет, княгиня Марья Ивановна сказывала.
Царица не замечала теперь, как она проговаривается. Хотела ничем не расстраивать больного мужа, испугалась своего первого слова, а теперь и высказывает все, что на сердце. Забыла она теперь сразу, в одну минуту, что он болен, что его беречь надо, думает только о дочери, видит только ее перед собою.
– Что ж ты об этом мыслишь? – тревожно спросил царь.
– Жених все наделал! – решительно высказала царица.
Михаил Федорович приподнял голову с подушек и сел на кровати.
– Да нешто она знает? Ведь приказывал скрывать от нее, ей про это дело до поры до времени знать нечего.