Но если все это так для "мужиков, ражего, рыжего и с сипотцей", а на другие возможности для них в "голубе" не указано, то зачем Дарьяльский "в хаосе, в навозе жизни народной", любовник рябой бабы, будущий отец "дити"?
Для него это испытанье, хотя и купленное ценою жизни. Все то, к чему он влекся, как к наибольшему блаженству -- к переживательной стороне его зари, его тайны, -- он получил, получил как русский, неизбывно и глубоко связанный с корнями народной жизни, носящий в себе те же ее стихии, и переживший все это только так, как народ, в тех же образах и условиях места и действия. Если Дарьяльский хотел быть народным, он не мог миновать этой рябой бабы с отвислым животом, этих деревень, сплошь зараженных дурной болезнью, этого пьяного попа Вукола с его взятием Карса, этого столяра-магнетизера, который "вынимает" души; потому что все это -- Россия.
И еще больше: он прошел к ее сердцу и услышал там врага и -- отпрянул.
Увидел "свинопись" -- и вернулся.
Он сделал то, чего не могли сделать голуби: они не дошли до "сердца" и не отпрянули. Недаром голуби наметили его к совершению таинств; кроме своего, общего, они чуяли в Дарьяльском еще что-то другое.
Дарьяльский искупил свою "тяжесть", искупил тем, что, не боясь гибели, бросился навстречу своей тайне "в мрак, в беспутство"; что не побоялся потерять душевную чистоту, возможность спасения, признав, что "в борьбе за будущий лик ему позволено все и нет над ним никого никогда! И за это ему был дан возврат к голосу, искони знакомому: "Приди ко мне, приди".
Не сладостный огонь зари, восходившей над Кудеяровой избой, засветился ему, а "вечер осенний", прохладный, тихий, другая заря -- другого искания.
Тема возврата -- лирическая тема "Голубя", как и "Симфоний". "Вечер осенний -- хорошо ли ты помнишь, как он бывает тих... Когда многие дни душу душивший страх улыбается безобидно тебе последней зарей: да меня и нет вовсе... И душа Петра омылась в слезах" (Ibid.).
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Что же противопоставляется в "Серебряном голубе" Востоку и России? Какой Запад?