Он глубоко вздохнул полною грудью и поднял голову кверху.
- И как хорошо сегодня небо! - продолжал он в том же мечтательном тоне, растягивая слова. - Полюбуйтесь, как ярко светятся звездочки! Как хороша Венера!..
Я невольно вспомнил рассказ Варвары Николаевны про любовь Рудницкого к птичкам и спросил:
- Вы, верно, любите природу?
- Люблю ли я природу? - переспросил он таким тоном, будто даже сомнение в этом было обидой для его чувствительной души. - Да что ж и любить-то, как не природу, полную великих тайн... Людей, что ли? - грустно усмехнулся он, люди злы и безжалостны... Одна природа беспристрастна и на всех льет свои дары...
Этот тон в устах Рудницкого был для меня неожиданностью.
Я взглянул на него. Он шел, понурив голову, с видом человека, подавленного думами, и молчал.
- Надолго вы в наши Палестины? - спросил он наконец.
- Нет... Через три дня уеду.
- В Россию?