- Что?
- Людское лицемерие... Все кричат о какой-то общественной совести, о каких-то нарушенных правах!.. Какая это общественная совесть?.. где она? Кто отказался бы от положения Ротшильда, хотя он, с точки зрения известной морали, каждым день возмущает общественную совесть и нарушает чьи-нибудь права? А между тем про него не кричат, кроме горсти безумцев, мечтающих исправить мир... Он пользуется уважением; весь свет у его ног... Общественная совесть!? - усмехнулся злобно старик, - да из тысячи людей девятьсот девяносто девять наплевали бы на нее, если б одних не удерживал страх наказания, других - просто глупость... А ведь все кричат о совести... О, господи, как все это глупо и возмутительно! И после этого разве можно не презирать людей!? - патетически воскликнул Рудницкий.
Он помолчал, налил себе вина и снова заговорил:
- Уехать!? Куда мне уехать?.. Ведь у меня, ограбившего банк, нет состояния, чтобы замазать рты и заслужить уважение... Вы знаете ли, что, приехав сюда, я, известный грабитель, не знал, на что пообедать... Кто этому поверит, не правда ли? - грустно усмехнулся Рудницкий.
Когда он говорил, голос его дрожал, казалось, искренними нотами. Я слушал и недоумевал. К чему эта комедия? Или, в самом деле, он, с точки зрения своеобразной философии, считает себя невинной жертвой?
Я молчал и ждал, что будет далее.
- Я стар, - снова начал он, - у меня нет даже надежды поправить свое положение, чтобы посмотреть, как эти самые люди, которые отвернулись от меня, снова станут находить, что я человек, обладающий всеми добродетелями... И, каюсь, иногда я жалею, что не могу вернуть прежнего положения... Каюсь, жалею и озлобляюсь... Да разве можно не озлобиться!? воскликнул он с раздражением. - Помилуйте... Тут всякое терпение лопнет!.. Я думал: хоть здесь-то меня оставят в покое... Так нет... И здесь меня преследовали.
- За что?
- А за то, что два года тому назад здесь был начальник, который имел доблесть дать мне место и кусок хлеба... Как можно! И поднялся кругом вой, пошли сплетни, будто я влияю, будто играю роль... Появились в этом жанре корреспонденции в столичных газетах... Вы разве не читали?
- Что-то помню...