— А где же быть-то мне, — огрызнулась Матрена и потом, разглядевши гостя, прибавила: — Да это вы, Алексей Алексеевич! Пожалуйте, пожалуйте, а то мой-то и без того засиделся за книгой… Целый день не выходил из дому.
В маленьком, скромно убранном кабинете лежал на диване, держа в руках книгу, в халате, длинный господин с всклокоченными волосами.
При входе Венецкого он отвел книгу, лениво прищурил глаза на вошедшего и ленивым голосом проговорил:
— Кто пришел?..
— Все те же привычки!.. — воскликнул Венецкий, подходя к дивану и протягивая доктору руку.
— А, это вы? — проговорил доктор и медленно приподнялся с дивана, точно расстаться с ним ему было очень тяжело. — Откуда вас принесло? Все вот едут туда, dahin[5], где решится, как говорят газеты, самый важный вопрос, — а вы в Питер, — продолжал насмешливо, доктор, потягиваясь и весело озирая Венецкого. — Ну, очень рад вас видеть! — повторил он, снова тряся его руку. — Очень рад. Будем вместе чай пить, а?..
— Ну, жаловаться грех… Здоровье у вас, как посмотрю, первый сорт! — продолжал весело доктор, оглядывая Венецкого при свете лампы. — Если не убьют, жить вам сто лет! Да что вы такой, точно в воду опущенный! Не выспались или кутнули сегодня? Да… чтобы не забыть, а то я всегда забываю извиняться!.. Уж вы простите, что не отвечал на ваше письмо… Сами знаете старого приятеля… Собирался, собирался, даже письмо, если хотите, можете найти на столе, но окончить не окончил… Леность, батюшка, мать всех пороков!.. — улыбнулся доктор, приглаживая длинными пальцами свои всклокоченные черные космы. — Ну, а вы-то что?.. Какие печали?.. Мать-то здорова?..
— Мать здорова, да сам-то я…
— Да что же с вами-то? — участливо спросил доктор, кладя свои «плети» (так он сам шутя называл свои длинные руки) на плечи Венецкому…
Венецкий стал рассказывать. Доктор слушал его, не прерывая, и только покачивал своею большою головой.