— На той неделе.
— Тоже ему не радость: завод пошатнулся. Понимаю, — сочувственно добавил он, — вам одному за всем не углядеть…
Он жалел Фомичева.
— Как у меня от газа голова разболелись! — пожаловалась вдруг Марина Николаевна искоса посмотрев на Фомичева; может быть, она заметила, что старый мастер жалеет главного инженера?
— Я иду дальше! — с вызовом сказал Фомичев Марине Николаевне. — Хотите составить мне компанию? Или вы домой?
Они побывали в остальных металлургических цехах — конверторном, отражательном. С полчаса Фомичев посидел в диспетчерской, выслушал подробный доклад дежурного о ходе работы, о прибытии составов с рудой.
Из заводских ворот Фомичев и Жильцова вышли, когда небо на востоке уже посветлело и звезды там одна за другой угасали.
— Как все запущено! — вырвалось у Марины Николаевны, — ее расстроило это ночное посещение завода. — Я даже не представляла, что у нас так плохо в ночных сменах. Как же нам обязательства выполнять? Едва с планом справились!
Она говорила сочувственно.
Фомичев остановился раскурить трубку и посмотрел на Марину Николаевну. Она стояла перед ним, зябко держа руки в карманах пальто, о чем-то задумавшись. Лицо ее в неверном, растекающемся свете наступающего утра казалось бледным, утомленным.