Крупное лицо Сазонова дрогнуло. Фомичев молча наблюдал его.
— Я понимаю: так дальше нельзя, — быстро и, как-будто чего-то испугавшись, произнес Сазонов. — В этом ты прав. Но больше я ни о чем не желаю говорить. Не хочу! Слышишь? Мне не нужна твоя жалость! — бросил он в лицо Фомичеву.
— Я не жалею тебя.
— Зачем же ты пришел?
— Помочь тебе. Ты мой старый институтский товарищ. Твое дело — это и мое. Наконец, я главный инженер. Я должен знать, можно ли тебе дальше доверять цех, способен ли ты руководить им, как это требуется сейчас.
— Решайте… А мне теперь все равно. Здесь мне не работать. Все решили: я никуда не годен, звезд с неба доставать не умею. Мне пора…
Он встал и пошел к выходу.
— Подожди! — резко остановил его Фомичев. — Возьми себя в руки! Тебе предстоит важное испытание. Сорвется опыт со взрывами — ты будешь отвечать. На производстве нужна дисциплина. Всяким настроениям можешь предаваться дома. И я еще не все сказал.
Фомичев встал и, подойдя вплотную к Сазонову, сказал.
— Я заметил одну странную вещь. Мы с тобой жили хорошо до одного дня… Ты приходил ко мне в цех, советовался, просто заходил поболтать. И вот пришел тот день. Ты знаешь, какой день я имею в виду? Наши отношения резко изменились.