— Подожди ты с Чувашевым. Скажи-ка лучше: готов ли к выпуску штейна?
Он знал, что сделал Коробкин для подготовки к выпуску штейна и что ему осталось сделать, но все-таки выслушал его, проверяя честность нового мастера. Коробкиным Фирсов остался доволен.
— Ты запомни, — сказал он, — температура для нас — самое главное. Сам видишь: ведем печь горячо — все хорошо; чуть холоднее — неприятности начинаются. Велико ли дело — семьдесят градусов, а вот печь пошла хуже. Теперь до утра температуру не нагоните.
Он еще раз подробно рассказал молодому мастеру, как надо держать факелы пламени, регулировать подачу топлива, и напоследок спросил:
— Чего там у Чувашева?
— Новые борта к вагонеткам приварил. Теперь не летит пыль.
— Да ну! — обрадованно воскликнул мастер. — А я от человека отмахиваюсь.
Он нашел Чувашева в низком полутемном коридоре, где из потолочных бункеров засыпался в вагончики с высокими бортами горячий огарок — обожженный концентрат.
— Какой такой вагончик? — закричал Фирсов, толкнув Чувашева в бок. — Показывай.
— Скоро подойдет, — сдержанно ответил Чувашев, но блестящие глаза плохо скрывали его радость.