Подошел вагончик. Вдвоем они обошли его. В этом вагончике ровные борта были заменены лопастями, нависающими над внутренними стенками. Открылся бункер, и вагончик стал быстро заполняться огарком. Мелкий, как пыль, огарок от движения воздуха ринулся по борту вагончика, но, встретив лопасть, сел обратно на дно. Воздух в коридоре оставался чистым.
— Здорово придумано! — восхитился Фирсов. — Два года с этим возились и ничего путного не могли придумать.
Фирсов стоял около ковша и рассматривал струю штейна, бежавшего по жолобу. У него было усталое и довольное лицо. Прищуренные глаза улыбались. Все шло хорошо. Он во-время пришел в цех. Нужен здесь, ой как нужен опытный глаз! Учить еще надо молодежь.
Завидев подходивших директора и парторга, Фирсов хотел повернуться и незаметно уйти. Но было уже поздно. Немчинов направился к нему.
— Как дела, Фирсов?
— Температуру маленько упустили, но сейчас опять расходится печь, Георгий Георгиевич.
— А без вас она ночью разойтись не может?
— Георгий Георгиевич, — сказал Фирсов, смущенно взглядывая то на директора, то на парторга. — Я всего на часок и зашел. Мастер молодой, форсунщик такой же.
— Молодыми все мастера бывают. Так всю жизнь и будете бегать ночью на завод? Вы здесь днем нужны. Днем все и надо делать.
— Не я один ночь-ноченску здесь сижу! — с сердцем сказал Фирсов. — Полон завод народу. Вы вот ходите…