— Золотые руки и умная голова, — добавляет Данько. — Три дня назад мы его в кандидаты партии принимали.
Втроем они проходят на рудную эстакаду, заглядывают в весовую, где две краснощекие девушки проверяют загрузку каждого вагона. Девушки показывают им цифры: сколько уже прошло руды в цех.
Немчинову несколько непривычно, что никто не обращается сегодня к нему, ни у кого нет никаких жалоб, претензий, просьб. Сегодня он как будто и не нужен здесь. Каждый знает, что ему делать.
— Четко идет работа, — роняет он. — Вот что значит порядок.
На пути им встречается Сазонов. Он на пару минут задерживается возле них, коротко говорит о делах: все пока в порядке. И исчезает.
Так проходит часа два.
— Делать мне тут нечего, — говорит Немчинов. — Могу домой ехать. Едешь, Трофим Романович? — спрашивает он Данько.
— Надо ехать. Сегодня и без нас прекрасно справляются. Вроде и мешаем им.
Они спускаются с эстакады. Возле цеха стоит директорская машина. Фомичев видит, как машина трогается с места. Все дальше и дальше два белых меча передних фар и красный задний огонек. Он стоит, курит, смотрит на ночное черное небо, на ясные звезды…
…Наступает утро.