Молча вошли они в дом.
В спальне Семен Семенович долго сидел на постели и думал о дочери. Потом он поднялся и тихонько вошел в соседнюю комнату. То, что он увидел, остановило его. Зина сидела спиной к нему на маленьком стульчике возле закрытого рояля и плакала, положив голову на руки. Согнутые плечи ее сотрясались. Давно уж Семен Семенович не видел, что дочь может плакать. И это молчаливое и непонятное горе дочери испугало его. Он не решился подойти к ней, а тихонько ступая, вернулся в спальню и, не отвечая на вопросы жены, лег в постель.
Свет в комнате дочери горел долго. Семен Семенович слышал, как она встала, прошлась по комнате, опять села к роялю и стала играть, чуть касаясь пальцами клавишей. А Семен Семенович не спал и думал, что, вероятно, несчастливая судьба ожидает его дочь.
Утром Семен Семенович поднялся рано, вышел в сад и все думал о дочери. Он не мог забыть, как в молчаливом плаче мелко дрожали ее склоненные плечи. «А все он», — с неприязнью подумал мастер о Сергее Ивановиче.
Казалось ему, что и сам он в чем-то виноват перед дочерью. Но в чем могла быть его вина? Может быть, он слишком мало обращал внимания на детей, мало думал о их внутренней жизни? Но вот думал же он о Степане, поощрял его склонности? А что получилось? Ушел Степан по дороге, которую сам выбрал.
Зина вышла на крыльцо и позвала его пить чай. Семен Семенович сидел на скамье, вроде не слышал ее голоса.
Дочь подошла к нему, свежая, спокойная. Семен Семенович посмотрел на нее и усмехнулся. «Как будто и не плакала».
— Сядь! — требовательно, сказал он и показал на место рядом с собой на скамейке.
Зина покорно, словно не смея ослушаться, села рядом. Он посмотрел на нее пытливо и тихо, как бы опасаясь посторонних ушей, спросил:
— Ты чего это ночью плакала?