— Будем теперь ждать своих, — сказал Семен Семенович.
Ждать пришлось долго. Только осенью пошли первые эшелоны с демобилизованными. Каждый день к вокзалу подходили длинные составы с солдатами, возвращающимися домой. Они ехали из Берлина, Праги, Вены, Будапешта, Софии, Белграда — со всей Европы. Загар от солнца чужих стран лежал на лицах солдат.
На вокзальной площади построили трибуну для встречи воинов. Грузовики с утра выстраивались в переулках. К вокзалу ежедневно собирались толпы людей и терпеливо ждали прихода очередного эшелона. Везде только и говорили в эти дни о приехавших и подъезжающих.
Семен Семенович в свободные часы тоже ходил к вокзалу. Ему было радостно видеть чужое счастье и ждать свое.
Наступил и их час: Владимир сообщил — едет домой.
Все Клемёновы и Варя пошли на вокзал встречать Владимира.
Поезд еще не показался из-за крутого поворота, а люди, запрудившие платформу, услышали могучее пение. Солдаты, подъезжая к своему городу, в последний раз перед расставанием пели песню.
Показался паровоз. Его грудь была украшена портретом Сталина, зеленью, алыми лентами. «Родина — мать, встречай сынов своих!» — было написано на вагонах. Медленно и осторожно паровоз протащил состав мимо вокзала. Владимир, свесившись, высматривал своих, и, увидев, замахал им рукой.
Чужие люди подхватывали загорелых, усатых солдат, целовали их в жесткие губы и тащили к трибуне на площади. Солдаты широким коридором сквозь толпу проходили на площадь, и уж тут шел разбор своих. От вокзала во все стороны расходились и разъезжались солдаты, окруженные родственниками, женами, детьми, знакомыми.
— Вот, батя, я и вернулся, — сказал Владимир, раскрывая объятия.