— Не беспокойтесь, — сказал Смирнов.
Он достал из чемодана полотенце, мыло и пошел к ручью на то место, где они встретили Каржавина. Рабочие уже ушли. Смирнов подошел посмотреть песок. Он был сероватый, золотистого отлива, зернистый. Вода в ручье была такая холодная, что у Смирнова заныли руки.
Когда он, умывшись, вернулся к домам, возница уже распряг лошадь и роздал почту. На длинном бревне возле костра сидело несколько рабочих, и один из них вслух читал что-то в газете. Вадима Сергеевича и Наталью Михайловну он увидел на скамейке возле маленького дома. Она первая брала из пачки письма и, быстро прочитывая, то и дело что-то говорила мужу, радуясь всем новостям. Геолог читал медленно и спокойно, так читают деловые бумаги.
Наталья Михайловна увлеклась чтением и не слышала, как Смирнов подошел к ним. Вадим Сергеевич сказал:
— Извините… Семейными делами занялись. Письма у нас такая редкость…
Наталья Михайловна посмотрела на журналиста и счастливо рассмеялась.
— Ты только подумай! — воскликнула она, обращаясь к мужу. — Татьянка уже рассуждает, что такое долг человека. — Она подняла лицо и посмотрела на Смирнова. — Ребята в этом возрасте так быстро растут, так взрослеют, что просто удивительно. — Она опять рассмеялась. — Сейчас будем ужинать, вот только чай закипит. А потом уложим вас отдыхать.
— Да я не устал, — возразил Смирнов.
— Как же это не устали… Такая длинная дорога… Дима, он вчера утром вылетел из Москвы, а сегодня уже у нас.
Очевидно, ее больше всего поражало, что менее двух суток назад Смирнов еще был в Москве.