— Товарищ Шумилов, — тихо, не справившись с волнением, называет Анисья Романовна, и буря воспоминаний налетает на нее. Затуманившимися глазами она смотрит в лицо гостю.
— А я уж и не чаял тебя здесь застать. Думал — занята, разъезжаешь по району.
— Сегодня первое собрание, — говорит Потапов и делает какой-то предостерегающий знак Шумилову.
— Ах, вот как! Показывай, Анисья Романовна, какой клуб отстроила. Изменилось ваше Турбино, сильно изменилось. Слава о вас по области пошла. Миллионерами стали. С большим размахом дело повели.
Шумилов, бывший секретарь райкома партии, теперь — секретарь обкома партии по сельскому хозяйству. Второй — высокий, худой, в очках — Верилов, учитель средней школы в райцентре, а сейчас — председатель окружной избирательной комиссии.
— С дороги-то обогрейтесь, — приглашает гостей Анисья Романовна.
В комнате заведующего клубом все рассаживаются на стульях, на диване.
— Дай на тебя посмотрю! — задушевно говорит Шумилов, вглядываясь в немолодое, блекнущее лицо Анисьи Романовны. — Ничего, ничего… Почти не меняешься. Годы мимо тебя идут.
— А в моем возрасте так оно и бывает, — отвечает с тихой улыбкой Анисья Романовна и проводит рукой по гладко зачесанным волосам. — Все баба будто в одних летах, а потом враз старухой становится.
Ей хочется сказать, что сам-то Шумилов тоже мало изменился, только чуть погрузнел да серебра в волосах все же поприбавилось. Многое ей хочется сказать задушевное, теплое, идущее от всего сердца бывшему секретарю райкома, но мысли как-то вдруг разбежались.