— Как профессор? — спросил Лухманцев у дневального.
— Все говорит что-то, — ответил дневальный. — Из-за него и лейтенант не спит. А ты чего ходишь? Утром тебе на пост.
— Не спится.
— Иди, иди… А то на посту клевать носом будешь.
Утром, когда Лухманцев и Лаврентьев собирались на пост, Шакурский вызвал к себе старшего сержанта.
— Ну, Лухманцев, — сказал он, — помогай своему профессору. Плохо ему. Видно, сильно простыл. Из батальона сообщили, что он известен всей Австрии. Поезжай сейчас на переправу и помоги врачу к нам добраться.
— Есть, — ответил Лухманцев и торопливо пошел на улицу, где мотоциклист уже налаживал машину.
Тяжелые дождевые тучи; казалось, опустились еще ниже, деревья стояли, словно с обрубленными вершинами. Кругом была вода. Вся площадка перед домом была покрыта плавающими сбитыми каштановыми листьями. А шум выбившейся из берегов реки доносился и к заставе.
Они поехали, и вода полетела из-под колес машины, а дождь с такой силой бил в лицо, что Лухманцев зажмурил глаза.
У реки они поставили машину под деревом и пошли к берегу, оба промокшие до нитки. На том берегу — солдаты и врач, капитан медицинской службы, уже возились возле лодки. Мутная река, которую ребятишки в обычное время переходили вброд, бурля, шла поверх берегов. Деревья, указывая границы берега, были затоплены наполовину.