— Устал, Михаил Борисович. Решил прогуляться.
— Пойдемте вместе бродить. — Гребнев взял его под руку. — А я люблю вечером бродить, помечтать, подумать. А ночью, к тому же, и думается лучше.
Они медленно подошли к центру поселка. Пустынно было в этот час, ни один прохожий не попадался им навстречу.
— Встряхнули вас на парткоме? — спросил Гребнев.
— Основательно…
— Так и должно быть. Вас уважают, потому так строго и судят. Есть люди равнодушные к труду, они не знают радости в жизни. Вы не из таких. Потому-то вам сейчас и должно быть трудно.
Некоторое время инженеры шли молча. Они миновали поселок, каменистая дорога пошла в гору.
— Я, знаете, о Катериночкине думаю. Вы его сегодня видели, — заговорил Гребнев. — Порадовал он меня. Что такое фурмовщик? Человек самой незаметной профессии в цехе. Несложная обязанность: ходи всю смену возле конверторов и стальной пикой прочищай фурмы. Никто этих фурмовщиков раньше особенно и не замечал. Ходят они и ходят возле фурм. Слышно только, как воздух свистит. Ну, когда уж попадется нерадивый, закозлятся фурмы, — мастер крик поднимет… И вдруг появляется Катериночкин. Мастер им нахвалиться не может. Чем он отличился? Узнал характер каждой фурмы: к иной за смену разок подойдет, а другую профурмует несколько раз. Фурмы у этого Катериночкина всегда чистые, и мастер его смены по переработке штейна занимает у меня первое место. Вот когда все в цехе заговорили о фурмовщиках. Кажется, мелочь? Катериночкин самостоятельно решил производственную задачу своего участка. Этого ему, однако, мало. Приходит он недавно ко мне… Предлагает по-своему, по-новому менять прогоревшие фурмы. Интересное предложение. Просмотрел я учебники — ничего похожего не нашел. Вот сам и человек незаметной профессии. Какая же разница между мной и Катериночкиным? Нет особой разницы. В основе моего и его труда лежит творчество, сознательное отношение к своему труду. У меня больше общих знаний. Катериночкин их приобретет. Он пойдет учиться в вечернюю школу, очевидно, пойдет и в техникум. Вот вам и новый рабочий… Это радует. Дорогой Владимир Иванович, я брожу вот так вечерами и думаю… Жизнь наша, время-то — как интересны!
У гребня горы инженеры остановились. Внизу, словно в глубокой чаше, в темноте горели россыпи заводских огней. Они таинственно мерцали, в одном месте тесно гнездились, в другом — распадались на нити, создавали причудливые узоры… С минуту путники молча любовались огнями.
— Много, много таких людей с живинкой, как Катериночкин, — продолжал Гребнев. — Надо во-время замечать их, поддерживать. Я недаром употребил выражение: «Вдруг появляется Катериночкин». Но надо, чтобы такие люди появлялись не «вдруг». Наше дело — заранее разглядеть, на что каждый человек, пусть и неприметный с первого взгляда, способен. Завод!.. Сколько он забот и радостей нам несет.