— Опомнись, дружище, — напомнил Бедрник, — у тебя и без того хватит забот. Пайла… богатеи…
Когда поздний гость ушел, Матоуш задумался над тем, что же ему теперь делать. Думал до утра. В воскресенье он встал рано утром, поел мучной похлебки и собрался уходить.
— Куда это ты спешишь?
— К обедне, — ответил он матери.
— Еще успеешь.
— Я хочу перед обедней послушать проповедь.
Мать смотрела из окна, как он проваливается в снег, как его хлещет метель, и не знала, бояться ли ей — может быть, он опять затеял какое-нибудь озорство — или радоваться, что его осенил святой дух…
— Люди добрые, — сообщила молодуха Францка Микшова, входя в горницу, — какое чудо случилось: сапожник Штепанек пошел к обедне, да еще надел начищенные сапоги, словно на свадьбу собрался.
Ее мать подошла к окну и, глядя на улицу, сказала:
— И в самом деле… А как важно выступает, словно господин, какой-нибудь… Ты, Францка, тоже торопись, а то пропустишь проповедь.