И вправду: едва рассвело, сапожник пошел «расплачиваться».
Он подошел к школе и забарабанил в еще запертые ворота.
— Кто там? — спрашивает в сенях жена кантора.
— Увидите… откройте!
Она открывает. Сапожник начинает браниться. Жена кантора остра на язык и не остается в долгу. Наконец она убегает в комнату и захлопывает за собой дверь. Разбушевавшийся сапожник налегает на дверь из сеней, учитель с учительшей изнутри. Осажденные задвигают засов, но ветхая дверная створка трещит, и насильник, ворвавшись в избу, избивает до крови обоих супругов.
— На помощь!.. на помощь! — кричит Стрнад, как только ему удается вырваться из рук сапожника, открыть окно и высунуть голову на улицу. В соседних домах смятение.
— Бегите за старостой, братцы!
Суматоха, шум, гам, от дома к дому несутся крики:
— Скорей, старосту!
Сапожника словно окатили холодной водой. Он утих. Но отнюдь не из уважения к должностному лицу, а просто от страха перед этим человеком. Староста был силач из силачей. Каменные кулаки, стальные мускулы — это были параграфы карающих законов, ими он поддерживал порядок в деревне. Староста пришел, но поздно: Штепанек уже сидел дома за столом; перед ним стояла миска с затиркой. Собрались соседи, кричат о возмездии. Староста во главе толпы направляется к избе вершить правосудие, а наготове держит кандалы.