— Староста, что это вы тут празднуете?
— Барщину сжигаем! — рассыпался эхом ответ окружавшей костер толпы. Ему рассказали, какую бурю подняла Вена.
Казда радостно рассмеялся и погрозил кулаком в сторону панского двора.
— Ну, управляющий, и ты, проклятый приказчик, на рождество это было в последний раз!
Его стали расспрашивать, и он рассказал:
— Я должен весь год каждый день работать на барщине с парой лошадей и телегой. «Ну, раз каждый день, то уж каждый день», — подумал я и в рождество приехал рано утром, еще затемно, на двор в замок. Хлопаю кнутом, стучусь в людскую, прошу работы. Собрались тут батраки и батрачки, давай хохотать. Знают, что это я над господами издеваюсь. Сначала пришел приказчик, обозлился, потом эконом, а когда поднялся шум, притащился и злющий управляющий. Кричит, что сегодня большой праздник, что я приехал только назло, чтобы поднять их на смех и испортить им праздник. Я говорю, что обязан каждый день работать на барщине. Ну вот… кричим мы друг на друга. «Я из тебя эту наглость выбью», — цыкнул он на меня и велел приказчику послать за стражником. Пришел этот усатый черт, и набросились все на меня. Я уже видел перед собой лавку и розги. Не стерпел я, черт возьми!.. Схватил оглоблю… и начал ею орудовать. А как они удирали, лучше не спрашивайте: сначала управляющий с экономом, потом приказчик, а потом и стражник.
Он расправил сильные плечи и засмеялся.
— Ну, а потом так все и обошлось?
— Отомстили мне, подло отомстили… У меня одна дочка — Кристина. Хорошая девушка: веселая, как козочка, а певунья — как птичка весной. На другой день, на праздник святого Стефана, когда у нас сменяется дворня, прислали ко мне опять этого усача: мол, Кристина должна с ним идти в дворню, да сейчас же.
Он замолчал.