4-го ноября. Мы рано утром выступили в путь, соблюдая осторожность и храня глубокое молчание. Проводники были посланы вперед, на расстоянии один от другого на двести ярдов, с тем чтобы они во время предупредили нас в случае опасности. Первая часть пути шла через мелкий кустарник, который становился все меньше и, наконец, совершенно исчез, и мы вступили в Уггу — открытую равнину. Среди поблекших стеблей дурры и маиса виднелись многочисленные селения. Иногда три, иногда пять, десять или двадцать ульеобразных шалашей составляли селение. Вагга пользовались, очевидно, полною безопасностию, так как ни одно селение не было обведено обычным в Африке палисадом. Узкий и высохший ров составлял единственную границу между Угга и Увинца. Вступив в Угга, нам нечего было более опасаться Макумби.
Мы остановились в Каванго, старшина которого тотчас же дал нам понять, что он был у короля великим мутваре Кимении или сборщиком податей. Он объявил, что он один в Кимении — восточной части Угга — может взымать подати, и что он будет очень доволен, да и мы избавимся от хлопот, если дадим ему двенадцать доти хорошего холста. Предложение это пришлось нам не совсем по вкусу, так как мы знали местные африканские обычаи; поэтому мы с самого начала старались понизить его требование, но после шести часов жаркого спора мутваре согласился уступить только два доти. Таким образом, дело было покончено на десяти доти, под условием, что с нас не будут больше требовать никаких пошлин во время пути через Угга до самой реки Рузизи.
5-го ноября. Выступив рано утром из Каванги и продолжая наш путь через бесконечные равнины, выжженные добела знойным экваториальным солнцем, мы весело шли, исполненные надежды на скорое окончание нашего трудного предприятия и утешая себя мыслию, что через пять дней мы увидим человека, ради которого я покинул цивилизованное общество и вынес столько лишений. В то время, как мы бодро держали наш путь через группу лежавших на нашем пути селений, как люди, заплатившие все, что следовало, и не опасавшиеся никаких новых поборов, я заметил, что два человека отделились от толпы наблюдавших за нами туземцев и побежали в авангарду нашей экспедиции, очевидно с целию преградить ей путь.
Караван остановился и я вышел вперед, чтобы узнать в чем дело.
Двое вагга, остановившие караван, вежливо приветствовали меня обычным «Ямбо» и затем спросили:
Почему белый человек проходит селение короля Угга без привета и даров? Разве белый человек не знает, что в Угга живет король, которому вангвани и арабы платят всегда за право прохода?
— Да ведь мы заплатили старшине Каванга, сказавшему нам, что король Угга поручил ему сбор пошлин?
— Сколько вы ему заплатили?
— Десять доти хорошего холста.
— Вы говорите правду?