— Совершенную правду, спросите у него он скажет вам.
— Хорошо, — сказал один из вагга, красивый и с умным лицом юноша. — Наш долг к королю обязывает нас задержать вас здесь, пока мы не узнаем истину. Не желаете ли отправиться в наше селение и отдохнуть там под тенью деревьев, а мы пока пошлем гонцов в Каванго?
— Нет, нам предстоит еще долгое путешествие; но чтоб показать вам, что мы не желаем пройти вашу страну, не уплатив должного, мы остановимся на самом этом месте и пошлем вместе с вашими гонцами двух из наших солдат; они укажут вам человека, которому мы отдали холст.
Посланные отправились; между тем красивый юноша, оказавшийся племянником короля, шепнул несколько слов стоявшему подле него мальчику, который тотчас же понесся с быстротою антилопы по направлению в только что пройденным нами селениям.
Последствием данного ему поручения было появление отряда воинов, человек в пятьдесят, костюм которых состоял из куска красной материи, называемой джого, оба конца которого были завязаны узлом на левом плече, на голове находился другой кусок американского холста наподобие тюрбана, а на шее висел кусок полированной слоновой кости. Они были вооружены копьями, луками и стрелами; самоуверенный вид их показывал, что они были убеждены, что в случае стычки перевес будет на их стороне.
Мы находились на восточном берегу ручья Помбве, близ селения Лукамо, в Кимении, Угга.
Начальник воинов в своем пышном костюме представлялся замечательным человеком по наружности. У него было овальное лицо, выдающиеся скулы, глубоко впавшие глаза, выдающийся и отважный лоб, изящный нос и хорошо очерченный рот; он был высокого роста и чрезвычайно симметрично сложен. Подойдя в нам, он приветствовал нас словами.
— Ямбо, бана? Как ваше здоровье, господин? — Приветствие это было признесено весьма любезным тоном.
Я отвечал также приветливо:
— Ямбо, мутворе?