- Сколько горя ты мне причинил, - прошептала она.
- Прости меня. Я сам страдал невыносимо. Но теперь все это кончилось. Мы будем счастливы с тобой! - воскликнул он торжествующим голосом. - Сами боги позавидуют нам!
Он усадил ее на стул и опустился на колени перед нею, покрывая поцелуями ее холодные руки и зардевшееся сконфуженное лицо. Он рассказал ей подробно о поглощавшей его страсти и спросил, как это случилось, что она полюбила его. Он требовал фактов, доказательств, чтобы вполне убедиться в своем счастье, свалившемся на него с небес.
- Я думал, ты любишь Жоржа, - сказал он с улыбкой смущения и в то же время гордости.
- Жорж - лучший из людей, гораздо лучше тебя, - сказала она, сильно прижимая пальцем его лоб. - Но с того вечера, когда ты в первый раз заговорил со мною в нашем доме - помнишь? - ты овладел моим сердцем. И это чувство росло и росло… Не знаю сама почему. Должно быть, в наказание за грехи моих праотцев! - прибавила она с улыбкой, устремив на него долгий любящий взгляд.
Звук колокольчика у входной двери призвал их к действительности. Первая партия рабочих явилась на собрание.
Таня встретила их по обыкновению, и вечер прошел так же спокойно, как и всегда. Только она была особенно красива в этот вечер, как бы озаренная торжеством счастья. Но Андрей не мог подавить кипучих восторгов в своем сердце. Даже пример Тани не помог ему совладать с собою. Он попрощался со всеми и торопливо вышел.
На дворе стоял жестокий мороз. Зима покрывала белым саваном землю, деревья, дома. Но Андрей не чувствовал холода и ничего не замечал вокруг себя. В его сердце кипел источник жизни, разливавший румянец по щекам. Кровь быстрее бежала по его жилам, и он все шел, окутанный темнотою ранней северной ночи.
Это не сон, это правда, она в самом деле его любит! Ее руки покоились вот тут, вокруг его шеи, - он чувствовал еще их прикосновение. Ее первый робкий поцелуй горел на его устах. Эта ослепляющая красота, это глубокое сердце, сокровищницы которого он один так хорошо знал, принадлежали ему всецело, ему одному и навсегда! Весь мир вокруг, люди, он сам - все казалось ему изменившимся, обновленным, и из глубины его потрясенной души подымался хвалебный гимн отвлеченному, безликому божеству их общего поклонения; оно теперь стало живым существом, с которым можно говорить и которое услышит его горячие обеты. Он знал, что любимая им девушка не взглянула бы даже на него, если бы не его преданность великому делу, которому они оба посвятили свою жизнь.
Его мысли обратились к Жоржу, и сердце его наполнилось раскаянием и нежностью. Как он был с ним резок, как грубо относился к его неизменной ласке и доброте! Да, он должен прямо идти к нему, объяснить все начистоту и сказать: "Брат, я грешен перед небом и тобою!"