Няня не делала ей никаких упреков и замечаний.
Она была умнее барыни и знала свою барышню лучше.
Она только смотрела на нее умным старческим взглядом и, оставшись одна, вздыхала и покачивала седой головой.
Раз, - это было в среду, дней десять спустя после отъезда Владимира, она была у Кати в спальне и расчесывала ей русые косы перед сном. Катя была грустна и задумчива: завтра должна была прийти газета от того числа, где Владимир, если только он благополучно добрался до Петербурга, обещал напечатать объявление.
Жив ли он? Увидит ли она завтра это объявление? Это была бы такая для нее радость, что она не верила ее возможности.
- Что это ты, касатка, закручинилась? - сказала няня. - Али о нем вспомнила?
- О нем, - засмеялась Катя. - А ты почем знаешь ?
Они понимали друг друга, и им не нужно было называть, кто этот "он".
- Да уж мне ли не знать? Недаром седьмой десяток доживаю, - сказала няня.
Она принялась расчесывать большим гребнем густые, крепкие волосы своей барышни. Несколько времени обе молчали.